Высоцкий прожил короткую, но яркую жизнь

Бард, артист, поэт Владимир Высоцкий (25 января 1938 — 25 июля 1980) прожил хоть и короткую, но яркую, полную человеческих и гражданских страстей, всенародной славы и официального непризнания, творческих взлетов и житейских падений жизнь. Его голос два десятилетия гремел над Советским Союзом из миллионов пленочно-катушечных магнитофонов, каждый его концерт становился событием. Созданные им в кино образы — белогвардейского поручика Брусенцова («Служили два товарища»), оперативника МУРа Глеба Жеглова («Место встречи изменить нельзя») — стали поистине народными, как и многие песни Высоцкого. Фразы типа «Где деньги, Зин?», «Если друг оказался вдруг» навсегда вошли в народный фольклор. Далеко не все из песенного, артистического и поэтического наследия Высоцкого выдержало проверку временем. Больше всего ему не повезло как поэту. Слова Высоцкого обретали жизнь под воздействием волшебного эликсира из его гитары и голоса. На молчаливой бумаге они задыхались, подобно вытащенным из воды рыбам.

Советская власть терпела Высоцкого, поэта спасала тщательно выверенная и в общем-то безопасная для власти народность. Герои его песен — люди разных социальных слоев — от алкоголиков и лагерников до творческой и научной элиты — все же держали приемлемый для власти «баланс» в своем отрицании социалистической действительности, чего, к примеру, не было у другого популярного барда — Александра Галича. Патриотические же композиции — о войне, рвущихся к причалам подводниках, хоккеистах, «за ту же зарплату» громящих канадских профессионалов, — не вызывали возражений у советского официоза.

Многие психологические и бытовые коллизии песен Владимира Высоцкого сегодня непонятны молодым. Но его хриплый, исполненный энергии и эмоционального надрыва голос по-прежнему завораживает слушателей. Не так важно, о чем конкретно он поет. Важно то, что внутренней динамикой (скрытым переживанием) своих песен — тем, что важнее и первичнее любых слов, — он прикоснулся к душам своих современников, затронул некий генетический код среднестатистического жителя (тогда) Советской России. А он если и меняется, то гораздо медленнее, чем стремительное время. Изменить место их встречи долго не удается.