Алексей Зернаков: Война, которую мы узнали по дворовым песням

15 февраля 1989 года последний советский солдат покинул афганскую землю.

«Афган» закончился.

Мы, дети, смутно понимали, что значили для взрослых мужиков бережно хранимые в шкафах потертые тельняшни и выцветшие на солнце кепи, которые так и называли — «афганки».

И что значила для Александра Сергеевича, дяди моего школьного друга Сашки, старая гимнастерка, которую тот подарил племяннику на очередной, восьмой по-моему, день рождения.

Понимание пришло потом. Когда, уже будучи подростками, мы не отрываясь слушали рассказы молодых еще мужчин с глазами стариков — про кровавые бои на перевале Соланг, про смерть, летящую со скал Мараварского ущелья, про длинные рейды по пустыне Регистан. А потом мы начали слушать песни. Те самые, афганские, дворовые. Став еще немного взрослее, мы вслушивались уже не в сами слова, которые давным-давно знали наизусть, а в интонации. И сразу понимали, кто на самом деле прошел ту войну, а кто лишь следует дворовой моде.

Сегодня многих из тех парней, кто пел тогда афганские песни под гитару, нет с нами. Кого-то погубили раны.

Многих, так и не сумевших научиться жить без своего Афгана, алкоголь или наркотики. Но тысячи ветеранов живы до сих пор.

Можно по-разному относиться к той войне, обросшей за прошедшие десятилетия мифами и легендами.

Но одно нужно помнить точно: вернувшиеся из Афгана были верны данной присяге и выполнили приказ, который им отдала страна. Так же как и те, чьи жизни оборвались на перевалах и в скалистых ущельях «страны гор».